Российский агропромышленный комплекс в 2026 году столкнулся сразу с несколькими вызовами: снижением рентабельности, логистическими ограничениями и ростом стоимости топлива. В этих условиях ключевым вопросом для сельхозпроизводителей становится поиск прибыльных рынков сбыта, развитие переработки и кооперации, а также поиск новых ниш производства. Эксперт по АПК, руководитель аналитического центра «Мастерская агротрендов» Николай Лычев рассказал, какие стратегии помогут аграриям адаптироваться к новым реалиям, почему объединение — один из главных инструментов роста фермеров и какие направления остаются прибыльными в агросекторе.
— В 2026 году на сельское хозяйство на юге РФ повлияло сразу несколько факторов: залповые ливни весной, изменение цен на топливо летом, а также ограничение каналов сбыта в связи с ситуацией в Азово-Черноморском бассейне. К каким изменениям на рынке привели данные переменные?
— На самом деле, с точки зрения рыночного баланса сезон неплохой: не было сильной засухи, которая беспокоила ЮФО два сезона подряд. Однако проблемы в отрасли начались еще три сезона назад: сокращаются посевные площади и снижается рентабельность растениеводства, которое лежит в основе всего сельского хозяйства. По данным весеннего учета Росстата, посевные площади под урожай-2026 сократились год к году на 258,6 тыс. га в ЮФО и на 95 тыс. — в СКФО. Это не катастрофа, но существенный спад — именно на тренде нескольких лет, так как посевы в России сокращаются четвертый год подряд.
Дополнительным ударом стала фактическая блокировка с августа — на пике сбора зерновых — азово-черноморской агроторговли и другие логистические ограничения, усилившие риск затоваривания рынка, и уже в конце августа складские мощности ЮФО были загружены более чем на 90%. Несмотря на интерес со стороны таких покупателей, как Турция и Китай, компенсировать выпадающие объемы поставок будет сложно. В результате запасы зерна в России к началу нового сезона могут достичь 30 млн тонн и более при обычном уровне 10+ млн тонн. Но это при самом неблагоприятном сценарии. Надеюсь, он не реализуется, так как государство предпринимает активные меры по «расшивке» узких мест на аграрном рынке.
Главная задача сейчас — не допустить острого кризиса перепроизводства и обеспечить максимально возможный сбыт урожая, особенно пшеницы. При этом сельхозпроизводителям и переработчикам необходимо готовиться к тому, что экспортные ограничения сохранятся надолго и вряд ли будут сняты до конца сезона.
В этом году дополнительным фактором, вызывающим трудности со сбытом товаров растениеводства, стало отсутствие роста животноводства. По данным Росстата за январь — сентябрь, большинство его направлений стагнируют или демонстрируют небольшое снижение. Производство птицы продолжает сокращаться (–3,6% г/г), свинина и рынок яиц начали показывать отрицательную динамику с сентября (–2% и –2,8% м/м соответственно), производство мяса КРС в равновесии, молочный сектор — самый устойчивый сегмент (+2,1% г/г).
Все это означает сокращение спроса на растениеводческую продукцию, в данном случае на корма.
На фоне этого сбор экспортных культур продолжается: впереди результаты уборки масличных и сахарной свеклы. При этом ожидается рекордный урожай подсолнечника, что усилит нагрузку на рынок и может привести к затовариванию.
В итоге рынок сталкивается сразу с несколькими проблемами: избытком сельхозпродукции, слабым спросом, ограниченными возможностями экспорта и недостаточным ростом животноводства. Все это делает текущий сезон особенно сложным, а его дальнейшее развитие во многом неопределенным.
— Как сейчас перестраивается логистика в аграрном секторе?
— Мировая торговля сельхозпродукцией сегодня тесно связана с общей геополитической ситуацией, поэтому рассчитывать на быстрое восстановление прежних рынков сбыта не стоит.
Альтернативные маршруты, в том числе через Балтию, обходятся дорого: дополнительные расходы на логистику могут достигать 50 долларов за тонну. При таких затратах экспорт становится экономически невыгодным. Поэтому производителям важно учитывать реальные возможности сбыта при планировании торговой стратегии.
При этом, если отойти от южной истории, у нас хорошо идет торговля с Китаем: партнеры из Поднебесной активно закупают сельхозпродукцию, в особенности масличные и продукты передела — сою, рапсовое масло.
В целом можно сказать, что тот, кто вообще не ориентирован на внутренний рынок, будет чувствовать себя не очень хорошо. А тот, кто находит нестандартные решения и видит возможность внутреннего сбыта, может сохранить равновесие, в том числе финансовое.
— На фоне снижения доли прибыльных хозяйств в сферах растениеводства и животноводства производители пищевых продуктов показывают положительные результаты: прибыль в этой категории увеличилась на 16,3%, до 404,2 млрд рублей. Сигнализирует ли это о том, что трендом становится именно переработка? Может ли небольшое хозяйство улучшить экономику за счет переработки собственной продукции?
— Это ситуативный тренд. Пищепром действительно растет, но во многом за счет эффекта низкой базы: в прошлом году было сокращение производства продовольствия. Поэтому здесь мы говорим о том, что отрасль приходит к равновесию.
Если говорить о МСП, то, несмотря на проблемы с рентабельностью, именно малый и средний бизнес играет ключевую роль в сельском хозяйстве. Фермеры выращивают немалую долю овощей, подсолнечника и зерна.
Помимо этого, по данным Корпорации МСП, сегодня почти четверть миллиона малых и средних предприятий в России работают в аграрном бизнесе и занимаются производством пищевых продуктов. Таким образом, значительную часть основной сельхозпродукции производят не агрохолдинги, а малые и средние предприятия, включая фермерские хозяйства. Исключение — мясное животноводство, где в последние годы усилилась консолидация производства. Особенно это заметно в свиноводстве: из-за развития крупных агрокомплексов доля субъектов МСП в производстве свинины составляет всего около 4,2% и продолжает сокращаться.
Тем не менее МСП в переработке могут найти нишу. У каждого она своя. Например, я знаком с предпринимателями, которые вместо продажи низкорентабельного из-за рекордного урожая нута (то есть сырья) решили производить порошок для хумуса. Заметили идею в одной из стран Юго-Восточной Азии, нашли партнеров, которые также выращивают бобовые, купили линию оборудования и создали свое производство. Сейчас они прекрасно себя чувствуют и продают свой товар с добавленной стоимостью. Поэтому здесь есть простор для бизнес-идей.
— Согласно презентации, выпущенной «Мастерской агротрендов», прибыльность сельхозорганизаций снижается уже третий год подряд, а доля прибыльных сельхозорганизаций опустилась до 71,1% после 82,2% в 2024 году. Какие хозяйства сейчас продолжают получать прибыль и чувствуют себя устойчиво? Какие культуры сегодня являются потенциально наиболее маржинальными?
— Безусловных драйверов рентабельности сельхозпроизводства практически не осталось. Например, спрос на ячмень нестабилен, а его маржинальность невысока. Потребление кукурузы во многом зависит от животноводства, которое сейчас не демонстрирует уверенного роста. Это ограничивает спрос на кормовые культуры.
Дополнительная проблема, опять же, сокращение экспортных возможностей. В таких условиях малому и среднему бизнесу важно искать собственные ниши с добавленной стоимостью или надежных партнеров по сбыту базовых агротоваров. Например, выращивать не обычный подсолнечник, а крупноплодный, который можно продавать по более высокой цене и на который есть спрос.
При этом относительно устойчивым сейчас выглядит рынок сахара. В России в этом году произведут около 6,3 млн тонн сахара при внутреннем потреблении порядка 5,8 млн тонн. Это создает хороший экспортный потенциал, а логистика у этого продукта проще, чем у пшеницы, благодаря меньшим объемам перевозок. Правда, цены на сахар пока низкие, но, думаю, во второй половине сезона возможен отскок благодаря активизации экспорта.
На сахарном рынке сохраняется ключевая логистическая проблема: нет экспорта через черноморские терминалы. Но при этом вывоз сахара растет, несмотря на эту проблему: бизнес нашел альтернативу — поставки по железной дороге. В сентябре Россия вывезла 125 тыс. тонн сахара, из которых 80% (около 100 тыс. тонн) — по железной дороге. По отношению к августу рост — на 25%, а год к году — уже на 40% (за сентябрь 2025-го вывезли 89 тыс. тонн).
Удалось переориентировать поставки с морских портов и даже более дорогого автотранспорта на железную дорогу. Несколько стран вернулись к закупкам сахара в России после многомесячных перерывов, что тоже добавило объемов экспорту. Это Азербайджан и Туркменистан, куда сахар также поступил по железной дороге. А Армения в сентябре впервые в новейшей истории приняла груз российского сахара вагонами вместо автотранспорта.
Преимущество сахара для аграриев — возможность длительного хранения. В отличие от пшеницы (которая, по сути, дешевый товар, производимый в избыточных количествах, и на него еще долго может не быть цены) это продукт с добавленной стоимостью, который можно реализовывать в периоды благоприятной ценовой конъюнктуры. Это позволяет производителям более гибко управлять продажами и денежными потоками.
В целом в нынешних условиях относительно устойчивое положение занимают сельхозпроизводители, ориентированные на внутренний рынок и продукцию, которую можно хранить и продавать в наиболее выгодный момент.
— Если мы говорим именно о небольшом или среднем хозяйстве, которое не может конкурировать с крупными агрохолдингами по стоимости финансирования, технике и доступу к экспортной инфраструктуре, на чем ему сегодня стоит строить свою конкурентоспособность?
— Таким хозяйствам можно, опять же, посмотреть на внутренний рынок переработки. Сейчас устойчиво чувствуют себя те, кто работает по среднесрочным или долгосрочным контрактам с производителями кормов, животноводческими предприятиями, производителями промышленных масложировых продуктов и так далее. Такие партнеры иногда даже авансируют сельхозпроизводителей, помогают с агроконсалтингом, технологиями и прочим.
Однако здесь важен не только объем, но и качество продукции. Мукомолам необходимо зерно с определенными характеристиками и содержанием клейковины, а, скажем, производителям кормов — с заданным уровнем белка. Поэтому перспективным направлением становится производство сельхозпродукции с конкретными потребительскими свойствами, хотя таких хозяйств пока немного.
— Одна из проблем МСП — слабая переговорная позиция и недостаток ресурсов. Стоит ли развивать институт кооперации, чтобы справиться с нехваткой ресурсов, поиском рынков сбыта и созданием собственных производств?
— Определенно стоит. Кооперация в сельском хозяйстве остается недостаточно развитой, и многие производители пытаются выживать в одиночку, не могут договориться между собой и объединить усилия. При этом именно кооперация может помогать переживать периоды низких цен и товарных кризисов.
Например, одна из системных проблем отрасли — зависимость доходности от ценовой конъюнктуры: когда зерно дорожает, хозяйства зарабатывают, а при перепроизводстве и падении цен многие оказываются в убытке. Развитие кооперации позволило бы эффективнее организовывать сбыт, закупки и переработку продукции.
Однако для этого необходима готовность самих производителей к сотрудничеству. Здесь важную роль играют исторические и культурные особенности регионов. На юге с этим должно быть проще, чем в Москве: здесь люди более открыты к сотрудничеству, имеют больше родственных связей, положительную роль могут играть местные традиции, скажем казачьи.
Однако устойчивые кооперативы требуют не только доверия между участниками, но и эффективной организации. Поэтому государству важно поддерживать не только производство сельхозпродукции, но и сами кооперативы, создавая условия для инициативы снизу.
Успешные зарубежные примеры показывают, что кооперация может стать основой для развития целых финансовых институтов. Например, система сельскохозяйственных кооперативов Фридриха Райффайзена со временем стала одним из истоков глобальной банковской группы Raiffeisen. Хотя, опять же, изначально это был просто кооператив.
Более того, сейчас особенно важно учиться договариваться и объединяться: именно в сложные времена проверяется прочность партнерских отношений.
— Если хозяйство понимает, что традиционная модель «вырастить пшеницу — продать трейдеру» больше не обеспечивает достаточной маржи, что сегодня эффективнее: диверсифицировать набор культур, идти в переработку или менять модель сбыта?
— Все, что вы озвучили, МСП уже делают в той или иной степени. Но если говорить об изменении модели сбыта, то стоит обратить внимание на торговые сети, которые могут сыграть важную роль в развитии отечественного сельского хозяйства. Благодаря финансовым возможностям и рыночной силе, они способны заключать долгосрочные контракты с производителями, задавать требования к качеству продукции и обеспечивать стабильный сбыт.
Показательный пример — «Магнит», который развивает контрактное производство овощей и фруктов, а также свои агропроекты. Однако собственных мощностей недостаточно, поэтому сетям важно привлекать сторонних производителей.
Такой подход особенно актуален для продукции, где сохраняется дефицит отечественного предложения, в частности для производства ягод. Пример — голубика, которую пока в небольших количествах пробует выращивать тот же «Магнит». Вместо того чтобы полагаться преимущественно на импорт, торговые сети могли бы системно работать с региональными хозяйствами, помогая им осваивать необходимые объемы и обеспечивать нужное качество. Поэтому сельхозпроизводителям важно искать новые рыночные ниши, в том числе ориентируясь на внутренний спрос. При этом господдержка должна помогать развивать такие направления, а не только стимулировать рост валового производства.
— Как сельхозбизнесу оставаться эффективным, несмотря на текущие трудности?
— Главный показатель эффективности сельхозбизнеса не объем производства, а прибыль. Важно не просто вырастить продукцию, а найти способ выгодно ее продать. И вместо того, чтобы любой ценой сохранять объемы, необходимо ориентироваться на платежеспособный спрос, обеспечивая при этом продовольственную безопасность и достаточные запасы.
В условиях ограниченного экспорта «выпускать больше» не всегда означает «зарабатывать больше». Сейчас важнее найти баланс между объемами производства, спросом и экономической эффективностью.
Стоит помнить, что любой кризис — это окно возможностей. Нынешняя ситуация дает шанс пересмотреть подходы к ведению бизнеса, структуру посевов и стратегию развития отрасли. Так, когда традиционные источники прибыли в сельском хозяйстве практически исчерпаны, производителям необходимо искать новые ниши, развивать переработку и объединять ресурсы.
